Студент. Стандарт – великая вещь!
Адамыч. Ага. Я вот еще когда лифтером был – теперь-то на автоматику перевели, – я телеграммки ношу… (Спохватывается, что не по делу говорит.) Квартиры, точно, похожие. Но люди, хочу сказать, все разные, вот что утешительно… Как говорил Уклезияст…
Теща. Держи крепче, Клезияст!.. Уморили!.. (Падает.)
Себейкин(поднимает Тещу). Эх, глаз-ватерпас, куколка Мальвина, сорт второй, глаза не закрываются!
Себейкин и Адамыч прибивают ковер. Кривовато.
Теща(усевшись в кресло). Криво!
Тесть(жене). Да куда ж ты садишься, черт толстая! Ферма!
Теща(мужу). Отстань!.. Прибивальщики! Руки-то не тем концом вставлены! (Себейкину.) А ты чего зубы скалишь? Сроду по-человечески ничего не сделает!
Адамыч. Был я, значит, в пятьдесят четвертом бгентом госстраха…
Студент. Агйнтом надо говорить, а не бгентом.
Себейкин. Ты старика не обижай, чего ты? Старик свой.
Тесть(строго). Откуда только взялся, неизвестно. И чего представляет. Собой.
Себейкин. Да свой человек!..
Адамыч(с обезоруживающей ласковостью). Я при доме тут. Всегда. Ежели сомневаетесь. (Роется в кармане и достает кипу документов.) Вот, пенсионное… я пенсию честно заработал… а вот… от райисполкома благодарность… озеленяли…
Тесть. Да чего там, не надо! А что ж ты с пенсией, а то в лифтерах, говоришь, то это… с почтой? В связи с заслуженным отдыхом играл бы в шашки на бульваре.
Адамыч. Я – всегда с народом! Такой человек! Помню, в войну охраняли мы склады. На Москве-Товарной. Веришь ли, часовым не могу стоять. Скучно. Стою, а сам боюсь: так и подпущу кого. Для разговору…