Адамчик. В женихах у бригадирши обретается.

Горлышкин, Я ж говорил, самый наиквалифицированнейший брехун!

Лиза (простосердечно). Егор Архипович, нам исключительно для дела... Мы личного не будем касаться.

Горлышкин (Адамчику). Вот натравлю индюков, чтоб язык тебе оклевали!

Входит Селезень.

Селезень (суховато, официально). Здравствуйте, товарищи.

Адамчик. Кооперации привет и уважение. Пластиночки новые имеются?

Селезень. Некоторый ассортимент получили. Ангелина Ивановна у себя?

Адамчик. Велела передать, как придет товарищ Селезень, чтоб немедленно к ней проходил без стука.

Горлышкин (Адамчику). Да ты что?

Адамчик (с жестом). Именно так. Кстати, не получили ли вы пластинку в исполнении народного хора «Понапрасну, мальчик, ходишь, понапрасну ножки бьешь»?

Селезень. Столь устаревшим репертуаром не пользуемся. У нас современность в наивысшей форме. (Поднимается на веранду, открывает дверь и входит в дом. В тот же момент, словно ошпаренный, выбегает на веранду.)

За ним — Ласточкина.

Ласточкина. Так неприлично для персоны мужского пола!

Селезень. Извиняюсь, но меня информировали...

Ласточкина. Ангелина Ивановна заканчивает примерку и тогда сможет удовлетворить вашу любознательность.

Селезень. У меня лимит времени.

Ласточкина. У нас тоже лимит. (Уходит.)

Селезень, постояв на веранде, заводит патефон, спускается во двор.

Адамчик (участливо). Схлопотали?

Селезень. Для женского пола туалеты — наивысшее блаженство. Я так понимаю.