СЧАСТЛИВЦЕВ. А говорили, на тройке поедем! Вот тебе и тройка!..

НЕСЧАСТЛИВЦЕВ. Молчи, Аркашка! Мы – благородные артисты! Мы коли любим – так уж любим, коли не любим – так ссоримся и деремся... Коли помогаем – так последним трудовым грошом... (В зал.) А вы? Всю жизнь толкуете о благе общества, а что сделали? Кого накормили? Кого утешили? Тешите только самих себя, самих себя забавляете... (Счастливцеву.) Руку, товарищ!

СЧАСТЛИВЦЕВ. Куда ж мы теперь, Геннадий Демьяныч?

НЕСЧАСТЛИВЦЕВ. Туда, куда ведет наш жалкий жребий... Как говорил благородный Моор: «О люди, люди!.. Порожденье крокодилов!.. Ваше слезы – вода!! Поцелуи – кинжалы в грудь!..»

Неожиданно звонит телефон. Счастливцев достает трубку и начинает тихо и по-деловому с кем-то разговаривать. Слышны отдельные фразы.

СЧАСТЛИВЦЕВ. Алло!.. Нижний Арзамас? Алло!...Какие концерты, я ж вам объяснял... Ну, пожалуйста, поговорите с ним сами...

Передает трубку Несчастливцеву. Тот неохотно берет ее.

НЕСЧАСТЛИВЦЕВ. Алло! Да. Это – я! Кто?! Миля?!.. Какой Миля? Администратор Миля?! А... Так бы и говорил. Привет, старик! Да какие концерты, у нас репертуара нет... Опять, что ль, Лепорелло с Дон Жуаном?.. Мы с этим у вас были... Как это «вы не слышали»?.. Вся страна наизусть знает, а вы не слышали... Ну, хорошо. Подумаем... Когда вылетать?.. Завтра?! Вы что, с ума сошли? У нас репетиции нового спектакля... Да мне плевать, что афиши расклеены... Сколько, ты говоришь, сколько?!.. Минутку! (Счастливцеву.) Мы в Нижнем Арзамасе работали «Дон Жуана»?

СЧАСТЛИВЦЕВ. В Нижнем – «Дон Жуана» не работали.