Уитвуд. Она красива, бесспорно, но из числа весьма переменчивых женщин.

Фейнелл. А я-то думал, что вы умираете от любви к ней.

Уитвуд. Ну что вы!..

Фейнелл. Она остроумна.

Уитвуд. Зато отказывает в этом всем остальным. Я бы не потерпел такой обиды, даже будь она прекрасна, как Клеопатра

Фейнелл. Что так?

Уитвуд. Мы вчера порядком засиделись и кое-что слышали про его дядюшку, который намедни прикатил в город и стоит преградой между нашим другом и его наследством. Мирабелл не в большой с ним дружбе, как мне рассказывала леди Уишфорт. Она ведь, знаете, не выносит его: он ей противен, как попугай квакеру

Фейнелл. И кузина согласна? Что-то на нее не похоже.

Уитвуд. Честное слово, голубчик, не могу сказать. Она женщина, и причем с фокусами.

Мирабелл. Это все, что вы уловили из вчерашних разговоров?

Петьюлент. Все не все, а главное уловил. Может быть, Уитвуду известно более: он там дольше торчал. К тому же они его не стесняются — болтают при нем, что взбредет!

Мирабелл. А я-то полагал, что как раз вы у них в фаворе.

Петьюлент. Только при интимных встречах — не на людях: я ведь, если что, не смолчу.

Мирабелл. Да ну?

Петьюлент. Вот так, чума меня забери!.. Вредный я человек. Уитвуд — тот глуповат, сами знаете, его они не страшатся. Он малый воспитанный, этот… ну как его… настоящий джентльмен. И все-таки он — дурак дураком.

Мирабелл. Что ж, благодарствую. Я вполне удовлетворил свое любопытство. Не пройтись ли нам по Мэллу, Фейнелл?

Фейнелл. Я не прочь — до обеда.

Уитвуд. Погуляем по Парку