не хранит.Но если то назвать наукою возможно,Умею отличить, что истинно, что ложно.И как, по-моему, из всех героев тотДостойнее хвалы, кто праведно живет,И нет возвышенней и чище поученья,Чем подлинный огонь спасительного рвенья, —Так ничего гнусней и мерзостнее нет,Чем рвенья ложного поддельно яркий цвет,Чем эти ловкачи, продажные святоши,Которые, наряд напялив скомороший,Играют, не страшась на свете ничего,Тем, что для смертного священнее всего;Чем люди, полные своекорыстным жаром,Которые, кормясь молитвой, как товаром,И славу и почет купить себе хотятЦеной умильных глаз и вздохов напрокат;Чем люди, говорю, которые со страстьюНебесною стезей бегут к земному счастью,Канючат каждый день, взор возведя горе,К пустынножительству взывают при дворе,Умеют святостью прикрыть свои пороки,Проворны, мстительны, бессовестны, жестокиИ, чтобы погубить другого, рады вплестьНебесный промысел в свою слепую месть;Тем боле страшные в пылу неукротимом,Что борются они оружьем, всеми чтимым,Что их неистовство, дабы сердца привлечь,Для злодеяния берет священный меч.Они немалую посеяли заразу;Но истый праведник распознается сразу.И в наши времена, мой зять, святых сердецНам явлен не один высокий образец:Возьмите Прокла вы, возьмите вы Клитандра,Оронта, Горгия, Даманта, Периандра – —За ними этот сан мы все признать должны;При всех достоинствах, они не хвастуны,И в чванстве их никто не обвинит, конечно;Их благочестие терпимо, человечно;Они своим судом не судят наших дел,Блюдя смирению положенный предел,И, гордые слова оставив лицемерам,Нас научают жить делами и примером.Душа их не кипит пред кажущимся злом,Они всегда склонны найти добро в другом;Коварство, происки не встретят в
