Лео (пылко). Клянусь прахом моей матери, Саймон, я сделаю все!

Входит сиделка Петтон.

Сиделка Петтон (решительно). Довольно, у вас было очень много времени!

Гостиная. Фелисити читает. Сэр Джеффри заканчивает разговор с сэром Эдмундом.

Сэр Джеффри. Я рассчитываю быть здесь к шести часам…

Сэр Эдмунд. Надеюсь, что ваш адвокат Генри Марч и сэр Маркус Коннор к этому времени будут здесь. Коннор, как вам известно, назначен теперь инспектором всех государственных картинных галерей. Я полагаю, сэр Джеффри, вы должны сказать им несколько слов о том, в каком состоянии рассудок моего отца, об ответственности и обо всем… что из этого вытекает…

Фелисити все это слышит.

Сэр Джеффри. Разумеется. Но, по-моему, сейчас самое разумное – обойтись без доктора Эджа. Он… э-э… весьма упрям, и в нужный момент с ним будет трудно найти общий язык…

Сэр Эдмунд. Вот именно.

Врывается Гермиона.

Гермиона (резко). Как себя чувствует мой отец?

Сэр Джеффри (не очень вежливо). Непосредственной опасности нет, но нет и никакого улучшения. Я доложил сэру Эдмунду…

Гермиона. Но он, знаете ли, также и мой отец…

Сэр Эдмунд. Сэр Джеффри не может разговаривать с тобой, если тебя здесь нет, Гермиона. (Уводит сэра Джеффри.) Итак, мы встречаемся в шесть…

Они выходят.

Гермиона (сердито жалуется Фелисити). Видишь, как со мной обращаются! Пусть я слабовольная, пусть слишком много пью, пусть я болтаю с репортерами, но там, наверху, – мой отец, и хоть мы с ним, может быть, и ссорились, но я всегда была ему в тысячу раз ближе, чем Эдмунд. И представь себе, я до сих пор не видела отца. Я дважды пыталась пройти к нему, но там эта кошмарная сиделка – я ее боюсь. Я всегда боюсь таких женщин…

Фелисити. Я сейчас к нему пойду – будет там сиделка или не будет. Надо его предупредить, что против него объединились эти высокопоставленные типы.