Сиделка Петтон (скороговоркой). Доброе утро. Я сиделка Петтон. Где больной?

Миссис Бистон. Я сейчас вас провожу, сестра. Как хорошо, что вы пришли, а то я не знаю, что ему давать на завтрак.

Сиделка Петтон. Я сама все сделаю. А теперь…

Миссис Бистон бросает телеграммы на стол и уходит сделкой. Томми принимается за еду, но не может удержать от того, чтобы с благоговением не потрогать пачку телеграмм. Звонок в дверь. Томми открывает и видит молодого репортера в плаще и сдвинутой на затылок шляпе.

Молодой репортер. Я из редакции «Берггул пост». Как здоровье мистера Кендла? Нельзя ли поговорить с ним?

Томми (которому все происходящее доставляет огромное удовольствие). Погодите-ка немного, приятель. Вы, правда, первый, но это вам ничего не даст. Держу пари – вскорости сюда репортеров понаедет видимо-невидимо.

Комната Кендла. Он проснулся. Сиделка Петтон сняла пальто и приступает к своим обязанностям.

Сиделка Петтон. Вот я и пришла. Ну, как мы себя чувствуем сегодня утром?

Кендл. Я не знаю, как вы себя чувствуете, а я чувствую себя так, будто меня разорвали на части, потом кое-как собрали и связали ржавой проволокой…

Сиделка Петтон (взбивает подушки и оправляет простыни). Ну-ну, нам не стоит так уж себя жалеть…

Кендл. Ерунда! В жизни только одно удовольствие и осталось – немного пожалеть самого себя…

Сиделка Петтон. Как насчет чашки горячего чая и ломтика поджаренного хлеба? А потом я подготовлю вас к приходу доктора.

Кендл. Мы уходим такими же, как пришли: наследим, напачкаем, а потом умоемся, и – какой милый беби, какой чистенький старикашка! Ну что ж, давайте.

Сиделка Петтон выходит.

(Оставшись один, с усилием приподнимает голову и с явным недовольством оглядывает комнату. Пытается достать отвратительный календарь с картинкой. Потом останавливается. Ясно, что он хочет что-то вспомнить.) Что-то… что-то очень важное… но что, что?