Те же и Жорж, с которого течет вода.

Жорж (в бешенстве). Болваны! Идиоты!

Ирма (печально). Вот тебе...

Робер. Обыкновенная человеческая благодарность.

Жорж (схватив Робера за шиворот и тряся его). Что ты путаешься не в свое дело, вшивый дурак? Ты что, вообразил себя господом богом? Робер. Мы думали...

Жорж. Врешь! Ночь совсем светлая. Ты не мог подумать, что я собираюсь выкупаться. Я хотел покончить с собой, понимаешь? Неужели вы пали так низко, что не считаетесь с последней волей умирающего?

Робер. Это не ваша последняя воля.

Жорж. Откуда ты знаешь?

Робер. Вы плавали.

Жорж. Ну и что? Я немножко проплыл, прежде чем утонуть. Если бы вы не бросили мне веревки...

Робер. Вы могли не хвататься...

Жорж. Нет, не мог. Меня заставили.

Ирма. Кто заставил?

Жорж. Человеческая природа. Самоубийство противопоказано человеческой природе.

Робер. Вот видите!

Жорж. Что я вижу? Слушай, ты, может быть, начитался Руссо? Конечно, я знал, что утопиться нелегко. Но я считал, что стоит мне прыгнуть — и я обязательно пойду ко дну. Как я мог предвидеть, что старый болван захочет играть на моих низменных инстинктах?

Робер. Мы не хотели вам зла.

Жорж Это-то и плохо. Все люди хотят друг другу зла, почему же ты не как все? Будь ты человек человеком, ты бы вежливо подождал, пока я не опущусь на дно, потом пошел бы на мост, аккуратненько забрал мой пиджак, и мы все трое были бы счастливы: я бы спокойно умер, а вы бы заработали три тысячи франков.