Прислал опять безбожное писанье: Корит царя в убийствах и разврате, Адашева, Сильвестра поминает; Свои дела и подвиги возносит, А на царя законного дерзает Лесфимию и эллинскую брань!

Кн. Шуйский

Ох, Курбский князь! Покойно не сидится Ему в Литве на Ковлю! Лучше б сам Пожаловал, и мы б целее были. Оттоле шиш показывать не диво; Он лается, а мы в ответе!

Кн. Воротынский

Курбский — Великий вор! Он ради живота Испродал нас и сотворил измену. Не мог стерпеть он гнева от царя! Иль он забыл, что божий гнев страшнее? Он взял Казань, громил в Лифлянтах немцев, За ним заслуг довольно. Если будут Такие слуги бегать к иноземцам, Так на кого ж надеяться царю? Изменник он, его мы проклинаем Из рода в род.

Кн. Ряполовский

Да легче ль от того!

Кн. Воротынский

Наш государь, царь правды, не захочет Из-за него казнить невинных. Братья, Не Курбский враг боярам, есть другой Свирепый враг, что демонским глаголом Царя на гнев и казни разжигает… Малюта — враг боярский.

Общее смятение. При последних словах князя входит Шут

Явление третье

Те же и Шут.

Шут

(обнимая Воротынского)

Здравствуй, дядя!

Кн. Воротынский