— У нее неприятности.

— Крупные? — спросил Тарханов. Он начал подозревать, что его хотят втянуть в какую-то неприятную историю. Еще тогда, при предварительном разговоре, когда Юрий Львович уговаривал Тарханова оставить школу охранников и перейти на работу в банк, он почувствовал, что информация о нем, отставном майоре, была собрана обширная. Как предположил тогда Артем, она могла быть почерпнута только из досье ФСБ или из его личного дела в отделе кадров ГРУ. Слишком много конкретных деталей, о которых никто больше знать не мог. А выложили их перед ним только для того, чтобы показать свою осведомленность. В какой-то степени даже могущество. И сейчас, будь проблемы пустяковые, управляющий не стал бы показывать свою заинтересованность в офицере-пенсионере спецназа ГРУ.

— Как сказать... Пока только неприятности... Не слишком большие... Но могут стать и крупными...

— Ну-ну...

— Вообще, понимаешь, ситуация такая, что у нас с Яной — дочь так зовут — неважные отношения. Ну, если и не совсем из рук вон, то сильно натянутые.

— Отцы и дети. Извечные конфликты...

— От этого никуда не денешься. Сам понимаешь, — Юрий Львович храбро выпил остатки коньяка и как будто осмелел. — Это давно началось.

Когда она еще замуж решила в семнадцать лет выйти.

В этом возрасте они все максималисты. С тех пор и относится к нам с матерью не слишком... Мы тогда помешали, а она родила. На аборт не согласилась, родила и дочь одна теперь растит... В нашей помощи не особенно нуждается. В деньгах почти самостоятельная. Ну, квартиру я ей, конечно, купил. И так, по мелочи...

Тарханов подумал о собственной дочери, которая живет с мужем и сыном в тесной двухкомнатной квартирке вместе с родителями мужа.

— И машину... — добавил с улыбкой.

— Нет, — сказал Юрий Львович. — Машину она сама. Я, конечно, мог бы, но она не захотела... Заработала... У нее свой магазинчик антикварный. Она же историк по образованию... Вот с историей и возится... Так, копеечный доход...