Пойдешь?

Минин

Нельзя нейти. Ее грешно обидеть! Приходите И вы!

Аксенов

Святая женщина. Не много Таких на белом свете наберется. Вся жизнь ее есть Господу хвала. Во младости цветущей овдовела, И с той поры, что день, то новый подвиг. Спроси сирот, спроси убогих, нищих, Чьей милостью и сыты и одеты, Чья ласка красит горькие их дни! Да еще плачет, что не всем доходит Ее копейка.

Поспелов

Кто ж ее не знает!

Аксенов

На вольном свете много лет я маюсь; А что грешить, не приводилось видеть Такого дива. Баба молодая, Живет в миру, без мужа, без опоры, Без старших; а чернице не уступит Смирением, пощеньем и молитвой. И весела всегда; печальным видом Мирских людей обидеть не желает. Другой ханжа: так всем нарочно кажет Свой тощий облик, я-де вот пощусь. Вот иногда сберутся наши бабы, — Ну, праздничное дело, уж известно, Не все-то трезвы — к ней-то и пристанут: «Да выпей с нами!» — «Рада б, говорит, Да я вчера, признаться, согрешила: С подругой все сидела, да тянула Я мед, такой-то сладкий показался, Не утерпела. Нынче не просите!» Она, чтоб не обидеть их, а те Смеются сдуру, весело им, видишь; Их полку прибыло. А ей до меду ль! Какой тут мед! И мяса-то не ест. Гляди, всю ночь молилась со слезами, Во власянице, в тереме своем,