Камило

Что ж пишут ножки эти?

Альбано

О мой друг! Историю, где каждая страница — Напоминанье бесконечных мук. Нет! И господь карающей десницей Не в силах так несчастного терзать, Как непреклонность гордой прихотницы.

Камило

Благоразумье может оправдать Влюбленного ревнивца исступленье. Любовь ведь боязлива, ей под стать Всего страшиться, трепетать пред тенью; Невольно в состоянии таком Податлива душа на подозренья. Но что сказать о том, кто стал рабом Распутной, лживой, бессердечной твари, Пусть даже с привлекательным лицом?.. Что помрачился ум его в угаре. Я признаю, что можно полюбить, Терзаться ревностью, души не старя, Но ведь не там, где стольких обольстить Спешат, что Александру этой рати Хватило б, чтоб всю землю покорить. Один за дверь, другой уже в кровати, Семь под балконом, десять за столом Нетерпеливо ждут ее объятий. Уж большим отличаются стыдом Животные. Ведь и в пылу желаний Сто кур с одним кудахчут петухом; Олень победно средь полсотни ланей Возносит острия своих рогов,— Все ж не рогат он, против ожиданий. И я скажу вам без обиняков: Подальше прячьте от такой красотки Свой кошелек: она — бездонный ров.

Альбано

Бык кажется стоящим за решеткой Ручным и смирным; книжники сочтут