Во что? — В любовь! — и нежно целовались, Как горлицы. — Фернандо, став постарше, Уж понял, что нейдет так вольно обращаться, И начал думать, как бы продолжать Игру когда-нибудь, — из слов его я видел Нередко, что желал бы он жениться На дочери моей. — Как я взбесился, Вы можете понять, отец Соррини!.. С тех пор я стал с ним груб, суров, хоть против воли; Как вы ни говорите, взял его Еще ребенком я под эту крышу; Он жил со мною двадцать лет; Был будто первенцем моим… недавно Я вновь хотел с ним показаться нежным — Как вдруг узнал я от жены моей, Что хочет у меня просить Фернандо Эмилию в замужство… ну ж, меня Вы знаете, — хоть сед — но как взбешусь… Ну!.. я и уговаривал его; И представлял все важные причины, — Он много мне грубил — и я решился Прогнать его из дома наконец. И не увидит христианская душа Его ноги в дверях моих. — В том я уверен!..

Соррини

Хм! хм! что ж ваша дочь?

Алварец

Не знаю. У обедни Она теперь сидит с моей женою, И, верно, молится о нем. — Да как вы Мальчишке этому дорогу уступили, Когда не поклонился даже он?.. Как вы его не удержали тотчас, Чтоб должного потребовать почтенья?

Соррини

Слепым дорогу должно очищать!

Алварец

Слепым? да он глядел ведь в оба глаза.

Соррини (с презрительной улыбкой)