(Молчание.)

Кто б мог подумать, что такой глупец, Такой бесчувственный… чудна природа!.. И это милое, небесное созданье. Эмилия!.. нет, нет! она не дочь его. Мне скажут: благодарность! — благодарность!.. За что? — за то ль, что каждый день Я чувствовать был должен, что рожден Я в низком состояньи, что обязан Всем, всем тому, кого душою выше. За то ли, что ломоть вседневний хлеба, Меня питавший, должен был упреком Кольнуть мое встревоженное сердце?.. За это благодарность от меня? О лучше бы от голода погибнуть, Чем выносить такие укоризны!.. И как он мог узнать мои желанья! странно!.. Но что ни будь, а даже для нее Малейшей не стерплю опять обиды! полно! Любовь возьмет свое… но не теперь…

(Алварец входит тихими шагами и садится в кресла.)

Фернандо

Какой же гордый вид, как будто в нем Соединилися все души предков;

(обращаясь к портретам)

О вы! вы, образы людей великих Своею мудростью и силой, Скажите мне, ужель гниющие, Немых гробов бесчувственные жертвы Отнимут у меня мою Эмилию?.. Смешно! — я не могу себе представить, Чтоб мертвые имели предрассудки!..

Алварец

Фернандо! до меня доходят слухи, Что ищешь ты войти в мое семейство!.. Безумец ты! — клянусь святою девой! — И мысль одна, мой милый, быть мне зятем, Должна казаться смертною обидой.