Иван Павлович волочит два ящика и устанавливает их около стола.

Иван Павлович. Идут! С той улицы! Маня, ляжь, вроде как нездоровится, вроде как тошнит. Глеб Иванович, сядьте к столу, читайте любую книжку, а я буду работать, — на службе всего не поспеваешь. Я кое-что упорядочу для вида. (Садится к столу, листает бумаги.)

Марья Ивановна ложится на бушлат. Пауза.

Глеб Иванович. Вот в газетах пишут, Иван Павлович, — радио в массы, чудеса науки и техники в массы, прочие отношения — тоже в массы. Только успевай ловить, Я, конечно, понимаю, что вас принцип мучает с абортом, но, думаю, надо подойти к вопросу индивидуально. Швырнуть ребенка в массы нельзя, он в воздухе растворится, как падучая звезда.

Иван Павлович. Мы живем в настоящие времена, а не в будущие. По нашим временам человек должен выполнять общественные функции, а также лично жить и наслаждаться. Я послужил для общества тремя детьми, а теперь служу счетной работой.

Пауза.

Глеб Иванович. Я бы, Иван Павлович, все-таки родил бы…

Иван Павлович. Ну и родите на здоровье, а этот вопрос оставьте открытым, как внутрисемейного происхождения.

Пауза.

Глеб Иванович. Вот в губернском органе пишут — рачья чума кончилась.

Иван Павлович. Чего?

Глеб Иванович. Опять раков есть будем. В газете написано кончилась рачья чума. Пятнадцать лет продолжалась и самостоятельно кончилась без научных забот. За это время дети выросли, не видя раков.

Пауза.

А то вот у нас в Заречье, — мужики, со зла на кооперацию, сельским сходом магазин госспирта закрыли. Плавают за водкой через реку на пароме. Большая опасность для милиции. Многие тонут… Организовать бы у нас общество спасения на водах.