Б р и к е. Я сказал, что не дам, и не дам.

М а н ч и н и. Но ведь целую половину жалованья я отдаю Консуэлле. Или ты думаешь, что я не люблю мое дитя, мою единственную дочь, оставшуюся мне, как последнее воспоминание о ее святой матери? Какая жестокость! (Делает вид, что плачет, и вытирает глаза кружевным грязноватым платком с короной.)

Б р и к е. Лучше скажи, что она такая дура, и отдает тебе половину заработка. Ты мне надоел!

Входит З и н и д а, укротительница зверей, жгуче-красивая, осанистая женщина, со спокойно повелительными движениями, которые на первый взгляд кажутся даже ленивыми. Она – невенчанная жена директора Брике.

3 и н и д а (Манчини). Здравствуй.

М а н ч и н и. Мадам Зинида! Пусть этот варвар, эта грубая душа пронзит меня кинжалом, но даже в его присутствии я не могу сдержать взрыв моей любви. (Шутовски становится на колени.) Мадам, граф Манчини просит вас чести быть его женой!

3 и н и д а (Брике). За деньгами?

Б р и к е. Да.

3 и н и д а. Не давай. (Утомленно садится в угол рваного дивана и закрывает глаза.)

М а н ч и н и встает и отряхает колени.

М а н ч и н и. Герцогиня! – не будьте так жестоки. Я не лев, я не тигр, я не дикий зверь, которых вы привыкли укрощать, – я просто скромное домашнее животное, которое хочет… мня, мня – кушать зелененькую травку.

3 и н и д а (не открывая глаз). Мне Джим сказал, что ты держишь для Консуэллы учителя. Это зачем?

М а н ч и н и. Заботы отца, герцогиня, заботы и неусыпное попечение любящего сердца. Крайние несчастья моего рода, среди которых я вырос, оставили и в ее образовании некоторые пробелы. Друзья мои! дочь графа Манчини, графиня Вероника, почти неграмотна, допустимо ли это? А ты, Брике, ты, грубая душа, спрашиваешь, зачем мне деньги!