Граф (кавалеру). Он покровительствует, а я трачу.

Кавалер. Право, из-за таких пустяков и спорить нечего. Ругаться из-за бабы? Выходить из себя из-за бабы? Прямо-таки слушать противно. Баба! Чтобы я из-за баб с кем-нибудь поссорился? Дудки! Никогда не любил их, никогда ни во что не ставил и всегда думал, что бабы для мужчин — просто напасть.

Маркиз. Ну, что касается Мирандолины, у нее есть очень большие достоинства.

Граф. Вот тут-то синьор маркиз, несомненно, прав. Наша хозяйка по-настоящему мила.

Маркиз. Раз я ее люблю, то можете быть уверены, что в ней есть что-то необыкновенное.

Кавалер. Смешно, право! Что в ней необыкновенного, чего не было бы в любой другой бабе?

Маркиз. Она так и влечет к себе приветливостью.

Граф. Она хороша собою, умеет говорить, со вкусом и изящно одевается.

Кавалер. Все это гроша медного не стоит. Три дня я в этой гостинице и ничего такого в ней не углядел.

Граф. Присмотритесь получше — может быть, найдете.

Кавалер. Чепуха! Смотрел как следует. Баба как баба.

Маркиз. Вовсе нет! Не такая, как все! Я бывал в кругу самых знатных дам. Ни в одной из них красота и любезность не соединялись так счастливо, как в Мирандолине.

Граф. Черт возьми! У меня никогда не было недостатка в дамском обществе. Я знаю все женские слабости и изъяны. Вот я не мог коснуться даже пальчика Мирандолины — а ведь сколько ухаживал и сколько тратил.

Кавалер. Притворство все это, тонкое притворство. Несчастные вы слепцы! Вы верите ей? Да? А меня бы она не надула. Бабы! К черту их всех.