Рванув дверь, в кухню входит СТЭНЛИ. Среднего роста — пять футов и восемь-девять дюймов, — сильный, ладный. Вся стать его и повадка говорят о переполняющем все его существо животном упоении бытием. С ранней юности ему и жизнь не в жизнь без женщин, без сладости обладания ими, когда тешишь их и ублажаешь себя и не рассиропливаешься, не даешь им потачки; неукротимый, горделивый — пернатый султан среди несушек. От щедрот мужской полноценности, от полной чувственной ублаготворенности — такие свойства и склонности этой натуры, как сердечность с мужчинами, вкус к ядреной шутке, любовь к доброй, с толком, выпивке и вкусной снеди, к азартным играм, к своему авто, своему приемнику — ко всему, что принадлежит и сопричастно лично ему, великолепному племенному производителю, и потому раз и навсегда предпочтено и выделено. Женщин он привык оценивать с первого взгляда, как знаток — по статям, и улыбка, которой он их одаривает, выдает всю непристойность картин, вспыхивающих при этом всполохами в его воображении.

БЛАНШ (невольно отступая под его пристальным взглядом). Вы, конечно, — Стэнли? Я — Бланш.

СТЭНЛИ. Сестра Стеллы?

БЛАНШ. Да.

СТЭНЛИ. Здравствуйте. А где наша хозяйка?

БЛАНШ. В ванной.

СТЭНЛИ. А-а. Не знал, что вы собрались в наши края.

БЛАНШ. Я…

СТЭНЛИ. Откуда приехали, Бланш?

БЛАНШ. Я… я живу в Лореле.

СТЭНЛИ (подходит к стенному шкафу, достал бутылку виски). В Лореле? Ах да. Ну конечно же, в Лореле. Не в моей зоне. В жаркую погоду этого зелья не напасешься. (Рассматривает бутылку на свет, определяя, осталось ли в ней что-нибудь.) Выпьем?

БЛАНШ. Нет-нет, почти и не прикасаюсь, редко-редко.

СТЭНЛИ. Есть и такие: сами прикладываются к бутылке редко, а вот она к ним — частенько.

БЛАНШ (вяло). Ха-ха.

СТЭНЛИ. Все на мне прилипло. Ничего, если я без церемоний? (Собирается снять рубашку.)

БЛАНШ. Пожалуйста, прошу вас.

СТЭНЛИ. Ничем не стеснять себя — мой девиз.