Все трое смеются, негритянка еще долго не может уняться. СТЕЛЛА уходит.

НЕГРИТЯНКА. Что за пакет он ей бросил? (Встает, хохочет во все гордо.)

ЮНИС. Да тише!

НЕГРИТЯНКА. Лови — а что? (Смех так и разбирает ее.)

Из-за угла с чемоданом в руке подходит БЛАНШ. Смотрит на клочок бумаги, на дом, снова на записку и снова на дом. Непонятно поражена и словно не верит глазам своим. Само ее появление в здешних палестинах кажется сплошным недоразумением. Элегантный белый костюм с пушистым, в талию, жакетом, белые же шляпа и перчатки, жемчужные серьги и ожерелье — словно прибыла на коктейль или на чашку чая к светским знакомым, живущим в аристократическом районе.

Она лет на пять старше Стеллы. Блекнущая красота ее не терпит яркого света. В робости Бланш и в белом ее наряде есть что-то, напрашивающееся на сравнение с мотыльком.

ЮНИС (не сразу). Что вам, милочка? Заблудились?

БЛАНШ (в шутливом ее тоне проскальзывает заметная нервозность). Сказали, сядете сперва в один трамвай — по-здешнему «Желание», потом в другой — «Кладбище», проедете шесть кварталов — сойдете на Елисейских полях!

ЮНИС. Ну вот и приехали.

БЛАНШ. На Елисейские поля?

ЮНИС. Они самые.

БЛАНШ. Значит… вышло недоразумение с номером дома…

ЮНИС. А какой вы ищете?

БЛАНШ (нехотя справляется все по той же записке). Шестьсот тридцать второй.

ЮНИС. Тогда вы у цели.

БЛАНШ (совершенно обескураженная). Я ищу сестру, Стеллу Дюбуа. То есть… жену мистера Стэнли Ковальского.

ЮНИС. Здесь, здесь. Вы чуть-чуть разминулись с ней.

БЛАНШ. Так это… — да нет, что вы! — …ее дом?

ЮНИС. Она на нижнем этаже, я — на верхнем.

ЕЛАНШ. О! И ее… нет дома?

ЮНИС. Заметили кегельбан за углом?

БЛАНШ. Как будто нет.

ЮНИС. Ну, а она как раз там, смотрит, как муж сшибает кегли. (Помолчав.) Хотите, оставьте чемодан, сходите.

БЛАНШ. Нет.

НЕГРИТЯНКА. Пойду скажу про вас.