Пауза.

Б. Или врезаться в стену со скоростью 60 миль в час…

В. Прекрати!

Б. Или… того хуже. Представь себе… ты одна в доме, вечер, прислуги нет, его тоже нет, он в клубе, сидишь дома одна, окно взломано, они залезли, осторожно, как кошки и все, тебя находят, сидящей здесь в гостиной наверху…

В. Я же сказала, хватит!

Б. (улыбается)… находят меня сидящей здесь в гостиной, просматривающей приглашения, или какие-нибудь… счета; подходит сзади, перерезает мне горло, я думаю, — Боже, мне перерезали горло, если еще, если у меня будет время подумать.

В. (животный крик протеста) А-а-а-а!

Б. (невозмутимо) Я почти готова. Или я слышу их… ты их слышишь, оборачиваешься, видишь их — сколько? Двое? Трое? — теряешь голову, начинаешь кричать и они вынуждены перерезать твое горло, мое горло, хотя они этого и не планировали. И вся кровь на китайском коврике. Ну и ну.

В. (пауза. Удивленно) Китайский коврик?

Б. (как само собой разумеется) Да, бежевый, с розами по краям. Мы купили его на аукционе.

В. Этого я не знаю.

Б. (на секунду удивившись) Нет, конечно нет; ты и не можешь знать. Однако, ты узнаешь — я говорю о коврике. Совершенно ясно, что никто не станет резать горло, ни тебе, ни мне по такому поводу. (Обдумывает сказанное) А может, все будет и лучше.

В. (печально и беспомощно) Ты хочешь что-то сказать, мне кажется.

Б. Да, конечно. Но опять же, мне не все известно, не все. (Жестом указывает на А)

В. (Смотрит на А) Я оставлю завещание; Я напишу, чтоб мне не продлевали жизнь, если окажусь в таком положении.