Б. (мечтательно) Что же это такое, — спросила я.

А. Хм— м-мм-м.

В. Что бы это могло быть, спросила я, хотя прекрасно понимала, что это.

Он улыбнулся, его глаза сияли.

— Просто, я люблю тебя, — сказал он.

— Интересный же ты выбрал способ показать это.

— Тот, что надо, — ответил он, и я почувствовала движение мускула снова, и… я поняла, что час пробил, я была готова, я поняла, что хочу его и, что там ни говорили, я хочу его, я этого хочу.

Б. (вспоминая соглашается) Да, о, да.

А. Хм-м-мм.

В. Всегда держи себя в руках, — говорила мама. Это не игрушки.

Б. (вспоминая). Тебя перестанут уважать, и ты прослывешь испорченной. Кто тогда на тебе жениться?

А. (к Б.). Она так говорила? Что-то не припомню.

Б. (смеется) Помнишь, помнишь.

В. Тебя перестанут уважать из-за этого и ты прослывешь испорченной. Кто потом на тебе жениться? Но он прижимался ко мне, как раз туда, куда стремился попасть — мы были одного роста— и он был так прекрасен, и глаза его сияли, и он улыбался мне и двигал бедрами в танце, медленно, в ритме, его дыхание на моей шее, он прошептал— ты же не хочешь, чтобы я опозорился прямо здесь, на танцполе?

Б. (вспоминая) Нет, нет, конечно же, нет.

В. Я ответила, — нет, нет; конечно, нет. Пойдем ко мне, -предложил он, и вдруг я слышу, как говорю (критично), — Я совсем не такая девушка? Дело в том, что как только я это произнесла, сразу покраснела: это было… так глупо, так… банально. Да нет, такая, — сказал он, — ты как раз такая.