Мужик закусив губу, смотрит в сторону.
МУЖИК. Ой!
НИКОЛАЙ. Сп-а-акойно. Так. Так. Вот. Вот так. Все. Зажми вот здесь. Как себя чувствуешь?
МУЖИК. Да вроде ничаво.
НИКОЛАЙ. Ну, это временно. А теперь я. (Задирает штанину и, поискав место, колет себя в ногу, аккуратно укладывает шприц в коробочку, прячет ее в саквояж, весело смотрит на мужика.) Ну что мир стал таким, каким он должен быть?
МУЖИК (серьезно посмотрев по сторонам). Да ничаво… (Берет в руки вожжи.) Но, блядина!
Некоторое время едут молча.
НИКОЛАЙ (вдохновенно). Эко, здорово братец!
Мужик не поворачивается. Некоторое время едут молча.
НИКОЛАЙ. Не ну до чего здорово! В голове оркестр играет. Вот захочу, и весь звук в правое ухо уйдет. Так. А теперь в левое. Интересный эффект. А теперь пусть из уха в ухо! Делаем тише. Так. Вот теперь хорошо! Ну что голубчик слился с лесом?
МУЖИК. Тпру!
Лошадь останавливается. Мужик поворачивается и очумело смотрит на Николая.
НИКОЛАЙ. Ты только прислушайся как хорошо. До чего в мире все ладно. Слышишь? Каждая вещь на своей полочке, все место свое имеет. И у всего подпись: это мол то-то и то-то, а это то и это… И перепутать не бойся, все равно вещь на свою полочку вернется. Но это то, что касается полочек… Еще есть вещи в ящичках… Это другое… Это если возьмешь, обязан на место вернуть. Иначе с собой всю жизнь носить будешь. Я вот много чего понабрал, да вот откуда забыл. Вот, смотри полные руки (Показывает мужику ладони.) Видишь? И носить тяжело и выбросить нельзя… Ты только послушай до чего все хорошо… (Николай приставляет палец к губам.) Тссс…
В лесу как будто включили гигантский микрофон. Стрекот, хруст, шорох, писк, пощелкивание заполняет пространство. Мужик отворачивается. Николай закрывает лицо ладонями.