
Раздается стук в дверь.
НИКОЛАЙ. Входите, не заперто!
Дверь распахивается и в комнату с грохотом вваливается Аркадий.
АРКАДИЙ. Здравствуй!
НИКОЛАЙ (жмет ему руку). Здравствуй.
Аркадий поднимает с дивана сюртук и вешает на спинку стула, сам заваливается на диван с ногами.
НИКОЛАЙ. Какие новости?
АРКАДИЙ. Невский перекрыт, всюду полиция. Хотели Ивану передачу в тюрьму отнести, так все булочные закрыты. А ты ведь знаешь, как Ваня свежие булочки любит. Кстати, Софья Прокофьевна тебе кланяется, зашел бы к старушке, посидел бы с ней…
НИКОЛАЙ. Да зайду, вот только статью допишу.
АРКАДИЙ. О чем статья?
НИКОЛАЙ. Для «Русского обозрения». К четвергу успеть надо.
АРКАДИЙ. А для вечности?
НИКОЛАЙ (со вздохом). Начал повесть. Названия пока нет… Сюжет таков: некий господин приезжает в провинцию, для того чтобы покончить жизнь самоубийством. Там он влюбляется в девушку, дочь местного священника. Отец против такой партии, девушка топится, господин уходит в монастырь. Начало лихо расписал, а дальше вот споткнулся как-то и не знаю, что дальше. Все кажется пошлым до невозможности. Возьму листы, перечитаю, и с души воротит. Черт знает что, а не литература. Герой – ничтожество, остальные персонажи и того хуже: одни неврастеники и главное, что все какие-то никчемные.
