НИКОЛАЙ. Ты поможешь мне издать книгу? 

АРКАДИЙ (со вздохом). Я же обещал тебе. Просто сейчас ситуация несколько изменилась. Французы осторожничают: на Балканах черт знает что творится, а еще наши на принцип поперли, в любую секунду война может начаться. А у меня три акции не проплачены, да и вобще на извозчике экономлю… Владимиру вот неделю цветов не дарил. Давай через месяц поговорим?

НИКОЛАЙ. Хорошо.

АРКАДИЙ. Ты главное пиши. У тебя талант. Манера, правда, традиционная, но… (Пауза.)

НИКОЛАЙ. Что «но»?

АРКАДИЙ (начинает ходить по комнате кругами). Как бы тебе пояснить? Мне кажется, что ты сможешь прорваться. Прорваться через текст, написать нечто… э… написать не буквами, а скажем так… мм… (Щелкает пальцами.) …мм… (Резко поворачивается к Николаю.) Ну, ты вообще меня понимаешь?

НИКОЛАЙ. Не всегда.

АРКАДИЙ. Видишь ли, дружище, твоя проблема, в том, что у тебя здоровое сознание.

НИКОЛАЙ. Это плохо?

АРКАДИЙ. В твоем случае это помеха. Помнишь, Иван своего духовного учителя привел?

НИКОЛАЙ. Да помню. Притащил какого-то деда пьяного.

АРКАДИЙ. Так вот, этот человек сказал мне, что в голове лучина дымить должна, да и то не все время, то есть сознание мерцающим обязано быть. Это как если бы в темноте в теннис играть. Или вообрази, будто тебе на мозг капает горячий шоколад. Три секунды, капля, три секунды, капля. А потом семь секунд и четыре капли, а потом две секунды и ни одной… Понимаешь?

НИКОЛАЙ. Пытаюсь.

АРКАДИЙ (взволнованно ходит по комнате). У нас в имении свой театр был. Если неудачно спектакль ставили, отец всех актеров на конюшне порол, ежели успех, то все равно порол.