Вечер, часов девять, сумерки, тепло. Хрустят шишки под лапами каких-то животных, сидят и спят чёрные птицы на ветках сосен. Из колонки, что рядом с домом, вода бежит. Два человека молча моют под струёй воды бутылки, счищают ножами этикетки и потому звенит во мраке. Пьяный или сильно творческий студент открыл окно в «консе» и дудит на трубе, дудит и дудит. Труба его воет, ветер осенний вдруг рванёт и завоет в проводах, собака сидит в будке и воет. Как хорошо. Листья шелестят, рябь на пруду, осень, но так тепло на улице, так тихо и спокойно, потому что — «бабье лето» на дворе.

В трёхкомнатной квартире на втором этаже двухэтажного дома, что у самой воды, балконное окно светится. Балкон широкий, на нём стулья, стол, кресло-качалка, цветы в горшках растут. В квартире везде обои синенькие, синий абажур, чистенько и всё по-простому — простая мебель, простые стулья, простая посуда. В «зало» (как говорят на «Кубе») на шифоньере сидит сова (настоящая, не чучело), глазами сверкает. Рядом — в лентах, разряженная, кукла в свадебном платье. На стене портрет Тутанхамона под стеклом — здоровенный портрет, маслом нарисован. Два кресла в накидках. На диване, тоже покрытом красным плюшем, облокотившись на полированный стол, сидит и ест печенье из вазочки ТАМАРА. Тома (ей лет сорок с хвостиком) в короткой кожаной юбочке, в рыжем парике, накрашена, кофточка из люрекса грудь плотно облегает. Её подруга и ровесница АСЯ без причёски, с колтуном на голове, по комнатам ходит в чёрной комбинации, что-то ищет, складывает, переворачивает, спешит, суетится и всё без причины улыбается. Вот села, стала пришивать пуговицу, укололась, палец в рот засунула, смеётся.