ТАМАРА (встала, ходит по комнате, касается кончиками пальцев шеи и щёк). По-западному. Азерботам тысячами выкидывать. А на свете экономить.

АСЯ. Тома, хватит! Ничего я никуда я не выкидывала я! Сейчас он приедет. Пей вон и говори вон про что-то вон про другое вон. Всё!

ТАМАРА. Ах, уймитесь, батенька. Я виновата, что тебя обули? (Села.) Сколько дала, ну? И я отстану, ну?

АСЯ. Я сказала — хватит! Он другой. Нежный.

ТАМАРА. Я знаю: такой нежный, хоть к нарыву прикладывай.

АСЯ. Хорош, ну?!

ТАМАРА. Я ж говорю — есть, есть у русских деньги.

В комнате опять погас свет, Тамара вскочила, Ася тоже. Свет загорелся.

Да етитское мясо! Убери её, я вздрагиваю!

АСЯ. Надо двигаться, не сидеть столбами, а то что ты, как мёртвая? Сейчас он приедет, сейчас. Я ему дала, и он пусть привезет. Я знаю его три месяца как, да, ну так бывает, раз вспыхнуло меж нами.

ТАМАРА (помолчала). Никого хоть не обожгло, кто рядом там на рынке стоял?

АСЯ. Ладно, успокойся. Факт тот, что мы с ним быстро, да, но мы проверим наши чувства в браке. Вот, так, Томочка.

ТАМАРА. А что, ну. Раз либидо кипит, Фрейд перечитан. (Смотрит в окно.) Не могу, это «харикришны» стучат по стеклу, нет, да?

АСЯ. Бутылки под колонкой моют бомжи. Пусть, им питаться надо тоже. Тут на пляже бутылок много. Ты не ляпни еще при Тигранчике про эти вечера и про моих про прежних. И мне — тридцать четыре, тридцать четыре. Будет как положено, свадьба и так далее. Будешь почетный свидетель. А вторым будет свидетелем друг Тиграна, тоже с рынка. Он на машине, и Тигран на машине. Я ему рассказала про тебя, что ты такая, ну, свободная, и что диктором в аэропорту, универ, «иняз» закончила и такую чешую. Тигран очень заинтересовался. Про твоих Славку и Костю не стала. Вот. И он обещал друга. Так что — готовьсь! жди! — и тебя обкрутим. Сдадим! (Смеётся.)