Запрос в Керчь я действительно забыл отправить! Пусть живет на радость людям!… Ох, какая музыка! Легран? Хороший человек Легран!… Надо посоветовать соседу Рубинину, пусть он эту музыку достанет… Хороший он парень, молодой, красивый… Его девушки любят… За что ж его убивать?… Нет, я не на него злился… Я на лето злился!… Жаркое лето! Радиации много!… И ничего не много!… В самый раз… Футболистов пострелять, что ли?… Да их же тысячи! Патронов не наберешься… Да и как же без футбола?… Одна радость… Почему одна?… А телевизор вечером посмотреть – плохо, что ли?… «А я иду, шагаю по Москве, и я еще пройти смогу…». Это что, тоже Легран?… Нет, это наша песня. Хорошая песня… «Ой ты, рожь вы-со-ка-я… Ой ты… хм… вт… бт… уз…».

Лапенков уснул. Ему приснился красивый сон. Будто он идет по красивому городу, навстречу идут красивые люди, а у него прошел гастрит. Лапенкову стало так хорошо, что он достал ружье и, на радостях, пальнул в воздух… Выстрел получился громкий, и Лапенков проснулся.

Несколько секунд он изумленно смотрел на бородатого человека, сидящего в кресле напротив и что-то зарисовывающего в альбоме, а потом вспомнил, где он и что с ним.

– Послушайте, товарищ художник, – жалобно сказал Кирюша. – Не надо…

– Что не надо? – спросил художник, подняв голову.

– Не надо с меня убийцу, – сказал Лапенков. – Не подхожу я… – И, сам не зная почему, Лапенков вдруг всхлипнул.

– Да не волнуйтесь вы, – сказал художник и улыбнулся. – Не расстраивайтесь… Я рисую с вас косулю…