Блистер. С радостью, кузен! Очень вам признателен! Ваша дочь, на мой взгляд, приятная девица, а сам я не чувствую отвращения к браку. Но, помилуйте, с чего вы решили, будто вам пора покидать сей мир? Надлежащий уход может значительно продлить вашу жизнь. Позвольте пощупать ваш пульс.

Гудвилл. Сделайте милость, но я совершенно здоров.

Блистер. Слегка учащенный. Я прописал бы вам небольшое кровопускание и микстуру, в которую входит легкое слабительное и рвотное.

Гудвилл. Нет, дорогой кузен, лучше я пришлю к вам дочку, а лекарства свои приберегите для себя. (Выходит.)

Блистер. Старику под семьдесят, и, говорят, он в жизни не принимал никаких лекарств, а выглядит так, словно семьдесят лет находился под наблюдением врачей. Чудное дело!… Но, коли я женюсь на его дочери, чем скорей он помрет, тем лучше! Придет же в голову: выдавать дочь замуж подобным манером! Впрочем, он богат… Что ж, тем лучше! Правда, девчонка – порядочная-таки деревенщина, да и престранная, но ничего, деньги еще никому не шли во вред.

Входит Люси.

О, вот и моя суженая! Черт возьми, что ей сказать? Ни разу в жизни не объяснялся в любви!

Люси (в сторону). Отец велел мне прийти сюда, но, если б я не боялась пансиона, ни за что бы не пошла! В пансионе, говорят, секут, а муж не может меня выпороть, как бы я ни вела себя, – так по мне лучше муж!