Еще Ольга сказала, что мне ни в коем случае нельзя попадаться тебе на глаза, иначе у тебя будет очередной срыв и ты вообще можешь попасть в психушку. Потому что тебя, как порядочного человека, мучают угрызения совести. И если я хочу, чтобы ты полностью выздоровела, я должен уехать из города. Потому что даже если я не буду искать встречи с тобой, в твою нездоровую голову может прийти мысль извиниться передо мной, а наша с тобой встреча — не что иное, как потенциальная угроза твоему психическому здоровью. Вот, собственно, и вся история. Мне было слишком дорого твое здоровье, чтобы я мог остаться в Москве и рисковать им. Времени на размышления у меня практически не было. Я буквально за несколько дней уволился с работы, собрал нехитрые пожитки и умотал к черту на кулички. Только ради того, чтобы тебя не мучили угрызения совести. Мне было очень нелегко, но я нашел в себе силы простить твое коварство. А теперь ты упрекаешь меня в подлости и предательстве. Тебе самой не стыдно? Ты, по крайней мере, осталась в родном городе, в своей квартире, под мамочкиным крылышком. Теперь вот оказывается, даже сделала умопомрачительную карьеру, в то время как я мотаюсь там по съемным квартирам. И еще обвиняешь меня во всех грехах, которых я не совершал!

Наталья (с непримиримой злостью): Значит, Ольга сказала? Врешь, нагло врешь! Не могла Ольга таких глупостей наговорить, не могла, никогда в жизни не поверю! Если даже и так, то почему ты не позвонил моей маме, почему у нее не поинтересовался, где я и что со мной? Почему?

Владимир: Да потому что телефон ваш молчал! Я ведь и приезжал, двери чуть не разнес, соседи даже милицию вызвали — не было никого, не было!

Наталья (задумчиво): Возможно, мама с утра до вечера пропадала в больнице?..

Владимир (устало): Я не знаю, кто где пропадал. Я знаю одно — я в этой истории лицо пострадавшее.

Наталья (недобро усмехается): Я тоже.

В это время диктор по трансляции объявляет посадку на владивостокский рейс.