Наперсток, нить, игла им вместо книг служили. Приданое они с усердьем дочкам шили. Как жены далеки теперь от нравов тех! Они писатели, им надобен успех; Науки чем трудней, тем больше им желанны, Мы превосходим в том все остальные страны. Все тайны мира им понятны и ясны, И знаний нет лишь тех, что в доме нам нужны. Известны вам Луна, созвездье Козерога, Сатурн, Венера, Марс, в чем пользы мне немного. Вы знанья ищете в небесной вышине, А здесь забыт мой суп, который нужен мне. В угоду вам взялись и слуги за науки, А к делу нужному не прилагают руки. Здесь рассуждают все, - таков уж в доме тон, И рассуждением рассудок выгнан вон. Один жаркое сжег в писательском наитье, Тот чтеньем увлечен, когда желаю пить я; Все с вас берут пример, всем дело до наук, И не обслужен я, хоть и имею слуг. Служанка бедная одна мне оставалась, Зараза та ее доселе не касалась, И с шумом гонят прочь несчастную от нас За то, что говорит не так, как Вожелас. Не скрою я, сестра, что этим возмущаюсь (Как я уже сказал, лишь к вам я обращаюсь). Латинским умникам нисколько я не рад, А Триссотен мне всех противней во сто крат. То он стихами вас доводит до позора; Но есть ли что в речах его помимо вздора? Все смысла ищут там, где смысла вовсе нет. А я так думаю, что спятил ваш поэт.

Филаминта

Что низменней - душа или язык, о боже!

Белиза

Как! К этой же крови принадлежу я тоже? Да видан ли когда такой конгломерат Мещанских атомов, как разум ваш, мой брат?