Инспектор поднимается в легкой растерянности.

Инспектор. Очень рад...

 Ньютон также поднимается.

Ньютон. Зовите меня просто Альберт.

Инспектор. А вы меня Рихард.

 Пожимают друг другу руки.

Ньютон. Могу вас заверить, что в моем исполнении «Крейцерова соната» звучит гораздо темпераментнее, чем у Эрнста Генриха Эрнести. Анданте он играет просто варварски.

Инспектор. Я ничего не понимаю в музыке.

Ньютон. Давайте сядем. (Усаживает инспектора на диван и кладет ему руку на плечо.) Рихард!

Инспектор. Альберт?

Ньютон. Вы небось очень сердитесь, что не можете меня арестовать?

Инспектор. Что вы, Альберт...

Ньютон. Скажите, а за что вы предпочли бы меня арестовать? За то, что я задушил свою сиделку, или за то, что я открыл пути для создания атомной бомбы?

Инспектор. Помилуйте, Альберт...

Ньютон. А что произойдет, если повернуть выключатель у двери?

Инспектор. Зажжется свет.

Ньютон. Вы включите электрический ток. Вы понимаете что-нибудь в электричестве, Рихард?

Инспектор. Я ведь не физик.

Ньютон. Я также мало понимаю в этом. Я создаю на основе наблюдений над природою теорию электричества. Я излагаю эту теорию на языке математики и получаю в результате формулы. Затем приходят техники. Им нужны только формулы. Они обращаются с электричеством, как сутенер с проституткой. Они его эксплуатируют. Они делают машины, но машины могут работать только тогда, когда они независимы от науки, которая их породила. Вот почему любой осел может сегодня зажечь электрическую лампочку или взорвать атомную бомбу. (Похлопывает инспектора по плечу.) И вы собираетесь меня за это арестовать, Рихард? Это нечестно.