Я быстро вскочила с кресла и пробежалась по номеру. Серегиных вещей в нем не осталось. С другой стороны, вещей у нас с собой и не было, не считая небольшой спортивной сумки, которую я брала с собой в дорогу.

Я застыла посреди комнаты, рядом с кроватью. Что мне теперь делать? Быстро смотать в Питер? Но электрички уже не ходят. Из Хельсинки на Питер идет ночной автобус. Но на него я тоже уже опоздала. Есть ли автобусы из Выборга? И где мне это сейчас узнавать? Общаться с дамой-администратором желания не было.

Я открыла свою сумку. Сотовый телефон у меня с собой. Но кто сюда за мной понесется среди ночи? Димка уже подъезжает к дому, гнать его назад с моей стороны по крайней мере непорядочно.

Соседей тоже не хотелось зря дергать, как и подруг. Про родителей вообще молчу. Деньги у меня с собой были, но садиться ночью к незнакомому человеку в машину мне не хотелось. Ведь не знаешь, к кому попадешь.

А не сходить ли мне вниз? Ну не прирежет же меня эта администраторша?

Я оделась, слегка подкрасилась, причесалась, оглядела себя в зеркале, затем повесила на плечо спортивную сумку, в которой находилось мое барахло, взяла со столика ключ от номера и пошла вниз.

Открыв дверь в коридор, поняла, что там горит только дежурное освещение. Это еще почему? Или так сделано специально, чтобы постояльцы, случайно столкнувшись друг с другом, не могли сразу же сообразить, с кем встретились?

Тем не менее я бросила взгляды в обе стороны и убедилась: я в коридоре одна. Ниоткуда не доносилось никаких звуков. Конечно, стены в гостинице толстые, а двери – дубовые, но тем не менее я ожидала услышать хоть что-нибудь. Мне стало не по себе.

Держа ключ перед собой, я двинулась к лестнице. Коридор, как и комната, был выстлан толстым ковром, поэтому я не создавала никакого шума. Сердце учащенно билось в груди и так и оставалось единственным звуком, который я слышала.