По обеим сторонам от властного мужчины сидели более молодые. И одному, и другому было лет по тридцать. Все трое смотрели криминальную хронику. Когда передача закончилась, старший щелкнул «лентяйкой» и посмотрел вначале на одного парня, потом на другого.
– Ну что, звезды экрана? – процедил он. – На хрена засветились? Кому захотели о себе напомнить? Мусорам? Чтобы они о вас не забывали? Вам этот головняк нужен? Или гуси улетели, когда эту биксу увидели?
– Это все она, – промычал Лопоухий. – Гадом буду, она…
– Она нас… – Кактус задумался, подбирая нужное слово, – приворожила!
– Да, Иван Захарович, – тут же поддакнул Лопоухий, – она как начала сладким голосом…
– Не гони пургу!
– Мы с Кактусом, как заговоренные… Гадом буду! Даже не в курсах, как так могло получиться…
– Зато я в курсах! – рявкнул старший, но тут же успокоился и произнес в задумчивости: – Без этой стервы, думаю, не обошлось. Серега один бы не потянул. Все беды в этой жизни от баб…
– Да, Иван Захарович, – тут же поддакнул Лопоухий. – Все зло от них.
– И о чем думал господь, когда создавал Юлию Смирнову? – произнес Кактус.
– Да господа там и близко не было! – расхохотался тот, кого именовали Иваном Захаровичем. – Отвернулся господь, отвлекся, и тут сразу же за дело взялся дьявол.
– И Смирнова свалилась на наши головы, – сказал Лопоухий.
– Что прикажете, Иван Захарович? – спросил Кактус.
Старший задумался. Думал долго, потом хитро усмехнулся и заявил: