Доннер. Может, это был царь Николай?

Битчем. Да нет же, дело было в Цюрихе.

Доннер. Цюрих я помню… это после нашего похода. Боже мой, ну и поход был! Ты с этим своим конем, Битчем, был просто великолепен!

Битчем. Да, я тоже этого никогда не забуду! Какой был поход! Когда мы добрались до Цюриха, я износил свою обувь почти до дыр. Вошел в «Кафе Руссо», сел, закинул ногу на ногу и заказал лимонный сок с мякотью.

Доннер. «Кафе Руссо» – в Монте-Карло. Там мы очутились позже.

Битчем. В Монте-Карло было «Кафе Рюсс».

Доннер. Точно?

Битчем. Закинул ногу на ногу и заказал свежий лимонный сок.

Доннер. По-моему, ты сказал глупость.

Битчем. Разумеется. Лимонов-то у них не было! Официант рассыпался в извинениях. «Лимонов нет из-за войны», – все повторял он. «Боже мой! – вскричал я. – Неужели Швейцария тоже воюет? Неужели немцы взяли штурмом Монблан?» Дурень официант даже не улыбнулся, но мужчина за соседним столиком громко засмеялся и предложил мне стакан сквоша, сделанного из лимонной кислоты, заметив при этом: «Если бы лимонов не существовало, их следовало бы выдумать». В ту пору почему-то эта шутка казалась намного более смешной.

Доннер. Вольтер, это был Вольтер!., я имею в виду кафе, «Кафе Вольтер»!

Битчем. Странный тип.

Доннер. Кто, Вольтер?

Битчем. Нет, Ленин.

Доннер. А, Ленин! Действительно, очень странный.

Битчем. Большой либерал, судя по тому, как он обращался с лимонной кислотой, но очень странный. Эдит сразу сообразила, что это за тип. Она ему сказала: «Не знаю, что вы там затеваете, но в Швейцарии у вас из этого точно ничего не выйдет». И оказалась права.

Доннер. Эдит никогда не бывала в Швейцарии. У тебя опять память пошаливает.

Битчем. Да нет, она была там.

Доннер. Не в то время. Тогда там были Хьюго Балль, Ханс Арп, Макс, Курт, Андре… Пикабиа… Тристан Тцара…