(г) Доннер беззаботно восклицает: «А! Вот ты где…»

(д) Два быстрых шага и резкий удар: Бам!

(е) Крик Доннера.

(ж) Треск ломающегося дерева, вызванный падением Доннера сквозь балюстраду.

(з) Звук, производимый телом, катящимся по лестнице, и глухой удар о пол в конце. Тишина.

После небольшой паузы вся последовательность звуков воспроизводится вновь… похрапывание… шаги… и т. д.

Мартелло. Похоже, это я вошел.

Запись: «А! Вот ты где…»

Битчем. А это ты его ударил.

Запись: Бам!

Mартелло. Мы же это все уже слышали. Лента склеена в петлю!

Битчем. Ну да, разумеется. Я всегда записываю звуки на петлю, чтобы поймать их в мое лассо – вернее, в мою сеть – вернее, в мой… впрочем, это не имеет никакого значения.

Запись: тело Доннера глухо ударяется о пол.

Мартелло. Бедняга Доннер!

После паузы вся запись начинает воспроизводиться с самого начала.

Битчем (говорит на фоне записи). Бобины вращались, наматывая на себя тишину и звуки, которые издавал Доннер, дремавший после сытного обеда. Слой за слоем магнитофон укладывал на ленту атмосферу этой комнаты, словно хозяйка, убирающая в комод постельное белье… Пока внезапно не раздался звук чьих-то шагов… он разбудил спящего.

Запись: «А! Вот ты где…»

До сих пор помню, какая умиротворяющая тишина царила в больших квартирах перед Первой мировой! После обеда все отправлялись вздремнуть, и только какая-нибудь муха жужжала в душной комнате да горничные укладывали постельное белье в сосновые сундуки…

Запись: тело Доннера глухо ударяется о пол.

Доннер обожал послеобеденный сон. Его родители знались с приличным обществом. В частности, с моими родителями.

Запись: все повторяется сначала.

Мне кажется, пора поставить в известность кого следует, хотя мы не обязаны рассказывать им все, как было. Я предпочитаю держать язык за зубами, когда речь идет о подробностях, которые явно не принесут никому пользы…