– Почему он плачет один? Разве мы лучше?
– Разве ему хуже, чем нам?
– Будем плакать! Будем плакать!
– Положи руку на мою несчастную голову. Я ребенка убила.
– Приласкай меня, Отец!
– Пожалей!
– Несчастные мы! Забытые!
Плачут. И, закрыв руками лицо, плачет сам Царь Голод.
– Бедные! Бедные! (Говорит он сквозь слезы.)
Все слова, стоны и рыдания сливаются в один протяжный вопль, полный невыносимой, подземной тоски. Музыка вверху, точно испугавшись, играет красиво и печально. И, презрительно сложив руки на груди, смотрит на плачущих Председатель.
Царь Голод (очнувшись). Довольно, дети!
Председатель. Да. Я думаю, что довольно хныкать. Отец, простите меня, но вы внесли беспорядок в наше собрание. Мы люди занятые, нам некогда.
Царь Голод. Продолжайте заседание.
Председатель. Вам принадлежит председательское место.
Царь Голод. Останьтесь на нем вы. Я буду только гостем.
Председатель (польщенный, кланяется). На места! Молчать!
Кто еще плачет? Закройте шлюзы, иначе выгоню!
Все, вздыхая, рассаживаются.
Царь Голод (садится возле Смерти). И ты тут?
Смерть. Да, – дело было.