Белый Подонок распахнул двери.

По всей комнате – вдоль четырех стен, от пола до потолка, на полках и в шкафах, каждый дюйм пространства был занят, забит, завален и загроможден статуэтками, наградами, значками, дипломами, призами... Золотые диски, платиновые диски, мульти-платиновые диски, "Грэмми", разнообразные музыкальные награды США... Наград было столько, что они уже утратили всякий смысл, и их не вешали бережно на стену и не расставляли с видимостью порядка на полке, а просто раскидывали по углам. Даже не клали. Их бросали – причем бросали крайне небрежно.

Парис подошел к одному вставленному в рамку аттестату мультимиллионных продаж, который был, по всей видимости, получен в самом начале и удостоился почетного места на стене.

Надпись гласила: "Воля инстинкта".

– Ты в этой группе играешь?

– Я лидер-вокалист.

Парис смотрел на него безучастно.

– Ян Джерман.

Еще безучастней.

– Ты что, никогда меня по MTV не видел?

– Не знаю. Может, и видел. Эти белые волосатики для меня все на одно лицо. Да и вообще вся эта контркультура уже протухла. Только не обижайся.

Надменно:

– А ты сам-то чего слушаешь, рэп, наверное?

Так же надменно:

– Нет, я не слушаю рэп. Почему если негр, то сразу рэп?

Парис вышел в другую комнату, с диваном и баром, сделав на ходу несколько глотков "Дьюарз".

– Если ты такая понтовая рок-звезда, почему ползаешь по Голливуду в три часа утра? – наседал Парис.

– Я на тусовке был. Ну, развезло слегка. – Ян стоял за баром. Он открыл еще бутылку. – У меня сегодня день рождения.

– Поздравляю.

– С чем тут поздравлять? Мне ж двадцать пять стукнуло.

– И что?

– Что?

– Да, что? Тебе двадцать пять. Что с того?

Ян нашел простодушие Париса крайне занимательным – так прикованный к письменному столу ученый нашел бы человека, не умеющего считать, "ужасно забавным".