Дали. Мам, а ты не ошиблась?

Шуньцзы. Нет, не ошиблась! Раз он здесь, значит, все верно.

Ван. Вам кого?

Шуньцзы (подбегает к Лю Мацзы). Узнаешь меня? (Хочет ударить, но не может, дрожит рука.) Ах ты, ты… (Хочет выругаться, но робеет.)

Лю. И что это ты ни с того ни с сего накинулась на меня?

Шуньцзы (вотчаянии). Ни с того ни с сего? Ты что, не узнаешь меня? А еще мужчиной себя считаешь! Чем занимаешься? Чем хлеб добываешь?! Нет, у тебя ничего святого! (Плюет.)

Ван. Послушай, почтенная! Расскажи по-хорошему!

Шуньцзы. Ты ведь хозяин? Да? Так ты должен помнить, как десять с лишним лет назад Тайцзянь нашел себе тут жену!

Ван. А-а-а! Вы – та самая, которую Тайцзянь взял в…

Шуньцзы. А все он, благодетель. (Указывает на Лю Мацзы.) Сейчас я с ним рассчитаюсь! (Хочет ударить.)

Лю (уклоняется от удара). Да как ты смеешь! Как смеешь! Я настоящий мужчина, я женщин не бью. (Пятится.) Я свидетеля приведу! (Убегает.)

Ван (к Кан Шуньцзы). Сестрица, присядь, расскажи, как было дело. Где Пан Тайцзянь?

Шуньцзы (садится переводя дух). Умер. Племяннички голодом его уморили. Когда установилась республика, у него еще водились деньги, но власть свою он потерял, тогда племяннички и осмелели, стали его донимать. Он не выдержал и умер. А нас выставили из дома в чем мать родила.

Ван. Это… это?…

Шуньцзы. Мой сын!

Ван. Твой?

Шуньцзы. Его тоже продали Пан Тайцзяню, когда он сына захотел.

Дали. Ma! Твой отец тебя здесь продал, да?

Шуньзцы, Да, сынок, здесь. Я тогда упала без памяти. Сколько жить буду, не забуду этого места.

Дали. А я так и не помню, где меня отец продал.

Шуньцзы. Тебе, почитай, годок был в ту пору. Я тебе мать заменила, ты и прикипел ко мне сердцем.

Дали. Помню, как он, старый негодник, царапал тебя, щипал, кусал, а меня все трубкой тыкал. А родни у него сколько было! Разве могли мы с ними со всеми справиться? Если бы не ты, убили бы они меня!