Прозаик отбирает у Черта скальпель и отпиливает у Произведения копытца. Произведение дергается и орет.

Прозаик: вооот… и еще хвостик… нет, хвостик оставим… глазки чуть-чуть поправить…

Черт печально ковыряет землю хвостом. Произведение издает последний вопль и затихает.

Прозаик (вытирая скальпель об штаны): вот теперь получше стало…

Поэтесса: какой славный малыш! и такой тихий, послушный…

Черт (с готовностью поворачивается к Поэтессе и обнимает ее за плечи): а когда мы с тобой что-нибудь сделаем? (на секунду задумывается и добавляет нежным голосом): моя девочка…

Поэтесса (торопливо отходит в сторону): нет-нет, я с удовольствием, но сейчас не могу. Правда-правда, не могу. Как-нибудь в другой раз.

Из-за кустов выскакивает растрепанный Драматург.

Драматург: вы не видели здесь моих такс?

Прозаик (задумчиво): таксы – это такие собаки?

Драматург: да-да, мои таксы. Не пробегали?

Черт: таксы… не пробегали… (с нехорошим блеском в глазах смотрит на Прозаика).

Драматург: наверное, они погнались за пингвином. (убегает в сторону Южного полюса)

Серьезная Девушка в Белом присматривается к Произведению.

Серьезная Девушка в Белом: Ой, смотрите, по нему блошки бегают!

Прозаик (доставая скальпель): сейчас поправим!

Черт (внимательно рассматривая Произведение): это не блошки, это червячки!

Поэтесса: неужели помер?!

Прозаик (с радостной улыбкой): ага!

Серьезная Девушка в Белом (Черту): дорогой, а нашему малышу уже годик…