Дроздильо. Чшш-шш-шш-шш!

Башмачница (спиной к окну). Пин-пин, пио-пио, пио-пио.

Дроздильо (подходит еще ближе). Чш-шш-ш! О башмачница, о сапатерилья,

Башмачница. Сколько вы сразу наговорили, дон Дроздильо! Я думала, птички не умеют говорить! Но уж если прилетел сюда черный дрозд, черный и старый… так пусть он знает, что я не могу слушать сейчас его пение… пусть прилетит попозже… Пин-пин, пио-пио…

Дроздильо. Когда сумерки окутают мир своим легким покрывалом, когда на улице не будет видно прохожих, я вернусь. (Нюхает табак и чихает прямо на воротник Башмачнице.)

Башмачница (оборачивается в ярости и бьет дона Дроздильо; тот дрожит. С отвращением). Лучше не возвращайся, дрозд тонконогий, ржавый крючок! Уходи, уходи… Где это видано? Чихать на человека! Пошел отсюда к чертям! Тьфу!

В окне появляется Парень, подпоясанный кушаком; шляпа с низкой тульей надвинута на лицо; вид у парня весьма скорбный.

Парень. Дышите воздухом, сапатерита?

Башмачница. Как и вы.

Парень. И всегда одна… Как жаль!

Башмачница (грубо). Почему жаль?

Парень. Женщина, у которой такие волосы и такая великолепная грудь…

Башмачница (еще более грубым тоном). Да почему жаль?

Парень. Потому что вы достойны того, чтобы вас рисовали на почтовых открытках, а вы стоите здесь… у этой двери…

Башмачница. Ах вот как!.. Я очень люблю открытки, особенно люблю получать их от кавалеров, когда те путешествуют…

Парень. Ах, сапатерита, я весь горю!

Продолжают беседовать.

Башмачник (входит, но, увидев эту пару, пятится к двери). Со всеми-то она вступает в разговоры, да еще в такое время! Сейчас соседи пойдут из церкви, что они скажут? Что скажут в клубе? Сейчас же начнут трепать мое имя!.. В каждом доме начнут перемывать мне косточки!..