В левую дверь входит Башмачница.

Башмачница. Обед готов… Ты слышишь? (Идет к правой двери.) Ты слышишь? Неужели этот нахал, не закончив полусапожки, ушел в кафе? Даже дверь за собой не затворил… Ну что ж, когда придет, он меня услышит! Еще как услышит! Все мужчины одинаковы, все – негодяи… Ну и пусть идет… Ну и пусть… (Вздрагивает.) Свежо стало! (Зажигает свечу.)

С улицы доносится шум возвращающегося стада. Звенят бубенчиками овцы.

(Выглядывает в окно.) Какое красивое стадо! Я прямо с ума схожу по ягнятам… Гляди, гляди… вон та беленькая, маленькая, она еще не научилась ходить. Ай! Сейчас ее затопчет эта большущая, противная, а пастух – хоть бы что… (Кричит.) Эй ты, пугало! Не видишь, что у тебя топчут ягненочка? (Пауза.) Нет, мне не все равно… То есть как это – мне какое дело? Грубиян!.. Смотри ты у меня… (Слезает с подоконника.) Куда же это мой бродяга провалился? Если он через две минуты не придет, я его ждать не буду. Вот еще! С какой стати? Подождала, и довольно… Да еще такой вкусный обед я сегодня приготовила! Поджарила мясо с картофелем… положила два стручка зеленого перца, белого хлеба, кусочек свиного сала, тыквы, лимонных корок. Уж насчет того, чтобы вкусно приготовить, уж это будьте покойны, уж это я умею.

Во время монолога она ходит взад-вперед, расставляет стулья, снимает нагар со свечи, сдувает пылинки с платья.

Малыш (на пороге). Ты все еще сердишься?

Башмачница. Куда ты, мое сокровище?

Малыш (в дверях). Ты не будешь меня бранить, нет? Потому что, знаешь, мама иногда меня бьет, и моя любовь к ней весит двадцать пудов, а любовь к тебе – тридцать два с половиной пуда.