Башмачник. Хочешь лимонной воды?

Башмачница. Дура я, дура, дура! (Бьет себя по лбу.) Какие у меня были женихи!

Башмачник (желая угодить ей). Да, мне твои односельчане рассказывали.

Башмачница. Односельчане! Об этом все знают. Женихи у меня были как на подбор! Но больше всех мне нравился Эмильяно… ты его знал… Он примчался на вороном коне, убранном кистями и стекляшками, в руке ивовый прут, шпоры медные, так и блестят. А какой плащ он носил зимой! Отвороты из синего сукна, шнуры золотые!

Башмачник. Точно такой же был и у меня… это дорогие плащи.

Башмачница. У тебя? У тебя был такой плащ?… Ну что ты городишь! Ни один башмачник во сне не видал такого плаща…

Башмачник. Да что с тобой, жена?…

Башмачница (перебивает его). Сватался ко мне еще один жених…

Башмачник с силой стучит молотком.

Этот был, можно сказать, сеньорите… ему тогда минуло восемнадцать лет. Подумать только: восемнадцать лет!

Башмачник (беспокойно ерзает на скамейке). Когда-то и мне было столько же.

Башмачница. Тебе никогда не было восемнадцать лет, а тому правда было восемнадцать, и какие он мне слова говорил!.. Послушай…

Башмачник (яростно стучит молотком). Да замолчишь ты наконец? Хочешь не хочешь – ты моя жена, а я твой муж. Я подобрал тебя голодную, холодную, раздетую. Для чего ты за меня пошла? Сумасбродка ты, сумасбродка, сумасбродка!

Башмачница (встает). Молчи! Не выводи меня из себя и занимайся своим делом. Какой нашелся!

Две соседки в мантильях, смеясь, проходят мимо окна.

Кто бы мог подумать, что этот старый хрыч так мне отплатит! Ну на, бей меня, бей, огрей молотком!

Башмачник. Эх, жена… не заводи ты скандала, ведь под окном люди ходят! Ах ты господи.

Соседки опять показываются в окне.

Башмачница. Срам-то какой! Дура я, дура, дура! Будь проклят кум Мануэль, будь прокляты все соседки! Дура я, дура, дура! (Бьет себя по голове и уходит.)