Пандольф. Я, право, полагал, что ты во всем с ним вместе И заодно.

Маскариль. Я? Нет! Клянусь моею честью, Я про сыновний долг напоминал ему, И даже ссорились мы часто потому. Вот только что его я поучал открыто, Что зря противится он браку с Ипполитой, Что легкомысленный вас оскорбит отказ; Мы из-за этого поссорились как раз.

Пандольф. Поссорились?

Маскариль. Да-да! Поссорились ужасно.

Пандольф. А я-то полагал, что вы во всем согласны, Что ты всегда готов подать ему совет.

Маскариль. О, как несправедлив подчас бывает свет! Невинность никогда не встретит в нем признанья, Но, сударь мой, у вас найду я оправданье. Я Лелию слуга, но прямо вам скажу, Что я наставником всегда ему служу. Не менее, чем вы, твержу ему усердно, Что образумиться ему пора всемерно. "Ах, господи прости,- я говорю ему, Вы слишком ветрены, к несчастью своему. Исправиться пора. Вам небо даровало Отца - премудрости и доблести зерцало. Не огорчать его, а жить, как ваш отец, Он добродетели всехвальной образец!"

Пандольф. Разумна речь твоя. Что отвечает Лелий?

Маскариль. Что отвечает он? Слоняется без цели. Конечно, сердце в нем порочно не до дна, В нем добродетели есть вашей семена, Но действует теперь он без соображенья, И если б я посмел вам сделать наставленье, Его могли бы вы смирить в кратчайший срок.

Пандольф. Скажи...

Маскариль.

Есть тайна у него, и я давал зарок, Что сохраню ее. Но, вверясь вашей чести, Сей роковой секрет открою вам на месте.

Пандольф. Отлично.

Маскариль.

Знайте же, что Лелий ваш влюблен. Простой невольницей он сильно увлечен.

Пандольф. Я слышал про нее, но тронут я, не скрою, Что в точности теперь осведомлен тобою.

Маскариль. Вы видите, что я в доверье у него.

Пандольф. Доволен я тобой.

Маскариль. Однако для того, Чтоб, к долгу возвратясь, послушным стал он снова, Вам надобно...