В первый раз Симмонс увидел своего противника где-то около полудня. Он подошел к группе увлеченных спором мужчин и в центре ее разглядел человека среднего роста и сложения, без головного убора, с топорщащимися усами и пронзительными серыми глазами.

Это был мистер Ноттер. С ленцой и в то же время достаточно оживленно он говорил с толпившимися вокруг фермерами.

- Однако он довольно-таки бодр, - пробормотал Симмонс себе под нос, быстро отворачиваясь, пока мистер Ноттер его не заметил.

Пора признать, что сам Симмонс был далек от того, чтобы чувствовать себя бодрячком. Сказать, что он испытывал страх, может, и нечестно, но неуютно ему было - это точно.

Он ушел на другой конец рощи. Медленно, но неуклонно в нем росло негодование. О чем, собственно, думал Питер Болей, втягивая его в эту историю?

Конечно, горестно размышлял Джон, Питеру, да и всем тем, кого привело сюда болезненное любопытство и желание увидеть, как потечет кровь, хоть бы хны. Им-то не придется самим стоять на ринге и позволять экс-чемпиону Колумбуса лупить себя по физиономии!

Он ненавидел их.

И вообще, какая дикость: двое взрослых людей должны изо всех сил колотить друг друга! Совершеннейшая чушь! Какой же он дурак, что позволил всему этому зайти так далеко! Теперь-то, если он выйдет из игры, ему не миновать позора и всеобщего осуждения.

Джон заскрипел зубами. Раньше надо было думать!

А какой наглый взгляд у этого парня Ноттера... В нем есть что-то животное. Может, он вообще был профессионалом!

Вот какие мысли крутились в голове Симмонса. Скоро звон ковбойских колокольчиков возвестил о начале праздника. Симмонс не мог есть и ненавидел всех, кто ел. Какие они бессердечные - смеются, болтают, уминают пирожки и маринованные огурчики! Они что, не понимают, какое серьезное дело поединок между двумя тренированными боксерами? Они что, не знают, что полный свинг в челюсть, проведенный по всем правилам, может оказаться роковым?