Это почему ж, дозволь спросить?

Балакирев

Не обучен на колени становиться...

Шапский

Во как... А ежели очень попросим?

Балакирев

Все равно. На колени не встану. Потому как я потомственный дворянин!..

Шапский

(гневно)

Ах ты сукин сын, потомственный!.. Ты это кому говоришь?! Мне, князю-папе?.. Обер-шуту?! Я, Феофил Шапский, и в колпаке ходил, и на свинье верхом ездил... А царь приказывал – и с корыта с ней жрал. А тебе, значит, все это зазорно?!!

(Достал кнут.)

Ну ничего. Мы тебя тут быстро оскоморошим! Я ведь не только обер-шут, я еще и кнутмайстер...

(Щелкнул кнутом.)

Прибыл к нам, так показывай, чему искусен! Шути!!

Балакирев

Как?

Шапский

Шути, сука!

Балакирев

Помилосердствуйте! Нельзя ж так, по приказу. Шутят под настроение...

Шапский

(шутам)

Каков, ребята? Мы здесь без продыху сутки дрочим шутки, а ему, вишь, настроение подавай? Щас!

(Щелкнул кнутом, закрутил на шее Балакирева.)

А ну, вяжи его, братцы! Отпетушим по полной!

Шуты притворно закудахтали, набросились на Балакирева, схватили за руки, начали стаскивать штаны...

Доставай, Педрилка, смычок! Сыграй на ем зорю!

Педрилло угрожающе полез в штаны, достал флейту, стал надвигаться на согнутого Балакирева.

Стукнула дверь. В комнату стремительно вошел царь Петр. За ним – Меншиков, Ягужинский, камер-юнкер Вилли Монс и еще несколько придворных. Шуты в страхе отпрянули от раздетого Балакирева, спрятались по углам.

Петр

(гневно)