(Не видит его, шепчет). Ничего... Спокойствие... Выдержка. Главное — выдержка.
«Спит ковыль. Равнина дорогая, И свинцовой свежести полынь. Никакая родина другая Не вольет мне в грудь мою теплынь».Джеймс. Что с вами?
Курбатов. Так, ничего... Вспомнил Есенина.
Джеймс. Кто это?
Курбатов. Есенин? Поэт. Вы не знаете?
Джеймс. Нет.
Курбатов. Тогда вы ничего не знаете.
Входит Нелли.
Джеймс. А вы расскажите — я и узнаю.
Курбатов (после паузы). Хорошо... Слушайте.
«Знать, у всех у нас такая участь,И, пожалуй, всякого спроси —Радуясь, свирепствуя и мучась,Хорошо живется на Руси.Свет луны, таинственный и длинный, Плачут вербы, шепчут тополя, Но никто под окрик журавлиный Не разлюбит отчие поля.И теперь, когда вот новым светом И моей коснулась жизнь судьбы, Все равно остался я поэтом Золотой бревенчатой избы.По ночам, прижавшись к изголовью, Вижу я, как сильного врага, Как чужая юность брызжет новью На мои поляны и луга.Но и все же, новью той теснимый, Я могу прочувственно пропеть: Дайте мне на родине любимой, Все любя, спокойно умереть!»Джеймс. Я мало понимаю, но похоже на песню.
Курбатов. Верно, похоже...
Джеймс. Это Есенин?
Курбатов. Есенин. Жаль, что не понимаете. Это и есть Россия.