ЛЕБО. Эх, выпить бы чашечку кофе. Хоть глоток!

Никто не отзывается. Он поворачивается к сидящему рядом БАЙЯРУ. Это его ровесник; он бедно, но чисто одет, в его облике чувствуется какая-то суровая сила.

(Доверительно, вполголоса). Может, хоть вы понимаете, что тут происходит, а?

БАЙЯР (качая головой). Я просто шел по улице.

ЛЕВО. И я тоже. Было у меня предчувствие: не ходи никуда сегодня. А я вышел. Ведь неделями на улицу носа не показывал. А сегодня вышел. Да и дела никакого не было, некуда было идти. (Оглядывает соседей справа и слева, Байяру.) Их схватили так же, как нас?

БАЙЯР (пожимая плечами). Я и сам здесь всего несколько минут — вас привели тут же, следом.

ЛЕВО (обводит взглядом остальных). Кто-нибудь здесь понимает, что это значит?

Они пожимают плечами и отрицательно качают головой. Лебо оглядывает стены, потолок, потом говорит Байяру.

Это же не полицейский участок, а?

БАЙЯР. Как будто нет. Там всегда бывает письменный стол. Должно быть, заняли какое-то пустое помещение.

ЛЕБО (продолжая озираться с тревожным любопытством). А выкрашено, как полицейский участок. Наверно, их во всем мире красят в одну краску. Цвет дохлой устрицы с прожелтью.

Молчание. Взглянув на притихших соседей, он принуждает себя тоже замолчать. Но это невозможно, и он с кривой улыбкой снова обращается к Байяру.

Знаете, уж лучше, кажется, быть настоящим преступником. Хоть была бы какая-то ясность.

БАЙЯР (не принимает шутки, но сочувственно). А вы не волнуйтесь. Не внушайте себе всякой всячины. Скоро все выяснится.

ЛЕБО. Дело в том, что я не ел со вчерашнего дня. С трех часов. Когда хочешь есть, все воспринимается острее, вы замечали?