Зачатьев: А денег изрядно дали?

Криспин: У барина с книгопродавцами свой расчет. (с усмешкой) А ты для чего интересуешься?

Зачатьев (мрачно): Вот решаю: убить тебя из корысти или не стоит овчинка выделки.

Криспин (прыскает): Худая овчинка. Целковый-другой на гостинцы…

Пуаза. Криспин понукает лошадей.

(поощрительно) А ведь изрядно нафантазировал! За мной тож сей грех водится… Сочинительствую.

Зачатьев: Пописываешь?

Криспин (кивает): Барин, когда эту мою черту приметил, хотел было приохотить к бумаге да перу. "Записывай, говорит, свои враки – выбьешься в литераторы".

Зачатьев: А ты?

Криспин (мнется): Не стал. Стыдно… Барин рукой махнул: мол "ври так, что с тебя взять".

Зачатьев (с подозрением): Может ты и про сиротскую долю наплел? И про барина? И про тома для библиОтики?

Криспин (лукаво): Ага. А сам – первостатейный тать. Нынче вот (кивает) на пожитки твои зарюсь. Тпру!

Резко останавливает лошадей.

(холодно) Выходи.

Озабоченно шарит рукой во внутренних карманах.

Где бишь у меня пистолет?

Парализованный ужасом Зачатьев непроизвольно поднимает дрожащие руки к лицу, защищаясь от воображаемой пули. Шутник Криспин потрясен этим душераздирающим зрелищем и уже жалеет о своей неосторожной шутке.

(заботливо) Ты чего? Эй.