- Пока еще нет, - холодно ответил телемагнат, - Предпочитаю не отбивать хлеб у своих сотрудников.

Алексей положил трубку и вспомнил. Точнее, воспоминания сами поднялись из глубин его памяти. Неприятные воспоминания, тщетно стираемые из памяти телемагната и всплывающие из глубин подсознания в самые неподходящие моменты.

В строгом казенном кабинете с портретом Дзержинского над рабочим столом, за которым расположился мужчина средних лет в стандартном сером костюме, на стуле ерзал от страха и волнения Алексей Пошлецов. Будущий телемагнат находился прямо напротив мужчины в сером костюме, и был вызван в этот кабинет с малоприятной целью. Все это происходило шестнадцать лет назад.

- Конечно, Пошлецов, формально вам удалось пройти по этому делу свидетелем, - сказал мужчина в стандартном сером костюме ровным голосом с оттенком презрительного высокомерия, - Ханин осужден, Славин уже отчислен из университета, и ему одна дорога - в армию, где, я надеюсь, ему вправят мозги. Не скрою, мы могли бы добиться и вашего отчисления, но, принимая во внимание ваше искреннее желание сотрудничать с Комитетом, мы решили сделать для вас исключение.

Хозяин кабинета выдержал многозначительную паузу и добавил несколько смягчившимся тоном.

- И все же, я не понимаю. Как вы со Славиным, будущие советские журналисты, могли связаться с этим Барыгой-Xаниным. И потом, эта мерзость "Владимир Ильич Ленин - суперзвезда". Да за такие вещи, не так давно, попросту к стенке ставили!

При последних воспоминаниях у сидевшего с личном кабинете в Останкино Алексея Пошлецова пробежал холодок по спине. Сколько лет прошло, а вот подишъ ты... Внушал комитет госбезопасности, внушал.

Шестнадцать лет назад Алексей Пошлецов учился на втором курсе факультета журналистики МГУ. К тому времени его абитуриентские восторги по поводу почти чудесного поступления на вожделенный журфак улетучились полностью.