Они продержались метров пятнадцать скорее всего, в результате изумления от такого непривычного с собой обращения не сразу сообразив отцепиться. А я получил фору и был решительно настроен использовать ее по максимуму. Чтобы максимально раствориться в сумерках, выключил габаритные огни и понесся вперед, рыща глазами по сторонам в поисках любой мало-мальски пригодной дороги - лишь бы уходила в сторону. Я ее нашел. И весь оставшийся до Москвы путь блукал уже по нашим, отечественным проселкам, где пыль, грязь, непролазные лужи и прочие естественные преграды в сочетании с моей бешеной скоростью создавали вполне удачную имитацию участия в "Кемел-Трофи".

В конечном итоге уже к утру я въехал в город по Волоколамскому шоссе, но вместо того, чтобы отправиться домой, сразу двинул в редакцию. Там у секретарши главного редактора меня ждал конверт, который я попросил для меня приготовить, позвонив еще из Бреста. В нем лежали командировочное удостоверение, деньги и билет до Питера, куда я давным-давно собирался в командировку, да все не мог выкроить несколько деньков. А теперь вот нашлось время и, главное, горячее желание. До отлета мне предстояло сделать кое-какие важные дела, и мне это удалось. После чего, поставив "ауди" в переулке недалеко от своей конторы, я отбыл в Северную Пальмиру.

Три дня спустя я вернулся ночным поездом, взял на вокзале такси и, назвав домашний адрес, попросил по пути проехать мимо редакции. Машины не было. Обнаружив этот факт, я отправился к себе и еще через запертую дверь услышал, как в моей квартире истерически разрывается телефон. Я снял трубку и обнаружил в ней голос Николай Нидвораича, испуганный и какой-то съеженный.

- С тобой что-то случилось? - выдохнул он, забыв поздороваться. - Ты ж должен был вернуться сто лет назад!

- Что со мной могло случиться? - в свою очередь удивился я. - Приехал из Германии, сразу, улетел в командировку в Питер.

- А-а, - было невооруженным ухом слышно, какое необычайное облегчение он испытывает. - А как с машиной? Машину купил?